Да, у него были гости. Очевидно, не сын, а какая-то женщина. Большая стеклянная дверь была открыта, из комнаты долетали обрывки разговора. Может, это его жена? Согнувшись, почти на четвереньках, я подобралась еще ближе. Незнакомке было около сорока, но выглядела она плохо. На зеленой ткани блузки выделялось ожерелье в восточном стиле. Она беспрестанно курила. Да и Витольд, видимо, тоже выкурил немало сигарет. Ненавижу, когда так дымят! Если бы я была его женой, он бы давно это бросил. По полу покатилась пустая бутылка: женщина сердито пнула ее ногой. На столе стояла еще одна початая бутылка, а рядом с ней — два стакана, наполовину пустые.
Витольд говорил мало и очень тихо, так, что я вообще не могла ничего разобрать. Но женщина кричала высоким и резким, почти истерическим голосом. Мне сразу стало ясно, в чем дело: алкоголичка. Не то чтобы она была совсем пьяна, но в детстве я видела, как постепенно спивалась моя тетка, и мне показалось, что в этот вечер она вновь передо мной, воскресшая из мертвых.
Похоже, это была его жена. Вероятно, она бросала ему жестокие упреки, обвиняя в том, что их отношения разладились. Один раз я отчетливо услышала слова Витольда:
— Хильке, это был твой последний шанс, тебе ни в коем случае нельзя было прекращать! Теперь все начнется сначала!
Ага, наша Хильке не долечилась, сбежала из клиники для алкоголиков! Сзади, в прихожей, виднелись две нераспакованные дорожные сумки. Мне стало очень жаль Витольда: бедняга не заслуживал такой жены. Она забросила хозяйство и совсем не заботилась о муже и детях! Я начинала понимать, насколько Витольд несчастен.